Для нее это было тоже вовсе несложно, ибо для этого у нее были такие средства, о которых он предпочитал не думать. Они были очень непохожими друг на друга, он и она, вооруженные одинаково, как все воины Эндара-Карша, одетые в кожу и металл, на нем коричневая кожа, на ней черная; ее кольчуга из продолговатых звеньев, серебристая, не похожая ни на одну из кольчуг, его - самая простая, из обычных широких колец. Но он, в отличие от Моргейн, принадлежал к человеческой породе. Волосы и глаза его были бурыми, как земля Эндара-Карша, у нее глаза были бледно-серые, а волосы как утренний иней - волосы кел, древнего прекрасного врага рода человеческого, за которым по пятам всегда следовало зло. Она отрицала, что принадлежала к их роду, однако у него было другое мнение: он считал, что она просто не хранит верности своим сородичам.

Он внимательно смотрел на разведенный ею костер и прислушивался, все время прислушивался. Где-то неподалеку были враги, он не верил этой земле, оба они были здесь чужими. Но огонек был невелик, и лес надежно скрывал их. Они уже столько дней были лишены тепла, и отдых был им просто необходим.

При свете костра они разделили друг с другом скудные оставшиеся у них припасы. О том, что запасы иссякают, они не беспокоились - судя по всему, в окрестностях водилась дичь. Они оставили до завтра лишь немного черствого хлеба, а затем Вейни, которому приходилось в дороге спать лишь в седле, с радостью согласился отдыхать первым. Моргейн осталась нести вахту около костра.

Но Моргейн взялась за рукоять меча, зачем-то вытащила его из ножен... и сон с него как рукой сняло.

Меч этот назывался Подменыш - злое имя подлой вещи. Он не любил находиться рядом с ним, был ли меч обнажен или в ножнах, однако он принадлежал ей, и потому выбора у него не было. На вид это был меч с рукоятью в виде дракона работы мастеров Кориса в Эндаре, умерших за сотни лет до его рождения, лезвие которого, однако, оканчивалось кристаллом. Прекрасные руны, искусно вырезанные на нем, поигрывали опаловыми красками. Но не стоило смотреть на эти краски, они отупляли чувства, хотя можно было без опаски прикоснуться к мечу, когда сила его находилась в сокрытии под ножнами. Он не знал этого наверняка и никогда не пытался узнать, но Моргейн ни разу не подавала виду, что боится меча, как не боялась и сейчас. Она встала, а затем вытащила его из ножен.