– - Обязательно выгорит! -- без должного воодушевления заверил его Леонид.

В канцелярии было людно. Кто работал, кто смотрел, как работают.

Сантехник Антон Остапович глядел мутно и ругал магарычи.

– - Остапович -- не отчество! -- возмущался он когда-то, при знакомстве. -- Это фамилия моя! Истинная моя фамилия с ударением на букву "о"!

– - Я не знал, -- смутился Леонид, -- я вас в списке работников вычитал.

– - Тогда с тебя бутылка, -- мрачно сообщил сантехник.

– - Плохая водка -- государству гибель! -- говорил он сейчас. -- Поят нас гадостью и хотят, чтобы прокладки не текли. Лицемеры!

– - Не пейте гадость, пейте чай, -- посоветовал Бух Бухич.

От подобной ереси Остапович густо позеленел. Ухватил тремя пальцами незримого чертика, вышвырнул в окно. Успокоился. Сказал:

– - Ты, Бух, первый лицемер. Ты мне папашку напоминаешь из анекдота. "Вовочка, кто к тебе приходил? -- Наташка. -- Вы не пили, не курили? -- Нет, мы трахались. -- Смотри у меня! Узнаю, что выпиваешь, убью!"

Леонид усмехнулся. Анжелочка губки прикусила и зарделась.

– - Пошляк вы, -- сказал Бух Бухич, не отрываясь от бумаг.

– - Это не я, это народ. Ты что же, народ обижаешь? Раньше тебя бы…

– - Не забывайтесь, Остапович! Раньше и тебя бы тоже!

– - И Сережу тоже! -- провозгласил сантехник.

– - Всех одной жменей! А теперь терпим. Ради гуманизма и прав человека.

– - Кто-нибудь знает точно, какие права у человека? -- спросил Леонид.

– - Зачем нам? На то правозащитники имеются. У каждого своя кормушка.

– - Зря вы так! -- сказала Анжелочка. -- Всех одним кнутом. И ленивых, и глупых, и всяких: и плохих людей, и хороших.

– - Ну, почалось, -- буркнул Остапович. -- Набрали детей в армию. Слова им не скажи: запинают. Перестройщики! Говоруны!