Профессор не мог сказать, что спецы были назойливы. Все было просто и безальтернативно. Допуск к незнакомцу имел теперь только он, врач. В одиночестве, даже без медсестер, обследовавший пациента и боровшийся за его жизнь. Контроль и взаимодействие со спецслужбой осуществлял лишь один офицер, звания которого доктор не знал, но мог судить о его ранге по тому молчаливому остервенению, с которым штатная служба безопасности вытягивалась перед спецом. А в штатной службе охраны не было мальчиков после академии, туда не входили офицеры званием меньше чем капитан...

Сейчас пациент приходил в себя. Доктор еще раз проверил свои ощущения по показаниям приборов и глазами подозвал офицера поближе. Оба застыли около кровати, затаив дыхание. Человек пошевелился. Открыл глаза. - Я не хочу жить, - отчетливо прошептал он и снова потерял сознание.

Военный и врач переглянулись, и офицер пожал плечами. Доктор повернулся к диагностической машине и принялся колдовать над ней, временами обращая свой взор на пациента. Контрразведчик мерил помещение длинными быстрыми шагами. - Он умрет? - Наконец не выдержал военный, когда по его мнению процедура стала слишком затягиваться. - Ему это не удастся, - мрачно пошутил доктор, - даже если он не хочет жить. Наша аппаратура слишком совершенна и не позволит ему умереть сейчас, пока мы не узнали всего, что вас интересует.

Офицер снова заходил по комнате. Через некоторое время доктор негромко позвал его: - Он приходит в себя. - Кто вы? Как ваше имя? Как вы сюда попали? - Резко спросил спец, когда пациент снова открыл глаза. По всей видимости, он принял решение провести быструю атаку. И ошибся. Глаза, в упор смотревшие на его короткий ежик, совершили полуоборот к человеку в белом халате, и лежащий нахмурил брови.

Доктор сделал незаметный предупредительный жест в сторону офицера и мягко задал вопрос: - Вы по-прежнему не хотите жить? - Да, - ответ прозвучал четко, без колебаний. - Почему? - Не знаю. - Должна же быть к этому какая-то причина.