– Лариска, дай гостье тапочки, – приказал Вырубов. – И носки дай, у нее они тоже промокли.

Тапочки у Лары, как и следовало ожидать, оказались какие-то совершенно блядские: без задника, зато с шестисантиметровым каблуком и пушистой розочкой у носка. Других не было. Лара очень радушно улыбнулась ей. Елена поняла, что Лара не видит в ней даже потенциальной соперницы, и это еще раз ее взбесило.

Ванная у Малюты была площадью в пятьдесят метров. Посреди ванны стоял золоченый джакузи – непременный атрибут новорусского успеха, как цветной телевизор «Рубин» в 70-е годы. В одном углу, наискосок от джакузи, стоял черный мраморный унитаз, а в другом углу, тоже наискосок, черное же мраморное биде. Вся композиция очень напоминала разлученных навеки утку и селезня.

Елена вымыла руки, тщательно причесала волосы и спустя минуту вошла в столовую. Вырубов уже наливал себе суп из фарфоровой дымящейся супницы.

– А Лариса? – недоуменно сказала Елена, заметив, что стол накрыт на двоих.

– На кухне поест, – сказал Вырубов. – Хороша, а?

– Очень.

– И притом глупа, как карась. Люблю глупых женщин.

Вырубов ел с аппетитом породистого щенка, и застольные его манеры немногим отличались от манер бультерьера. Обед был сытен и прост: грибной суп из сушеных белых грибов, пироги с визигой, квашеная капуста и на второе – жестковатый тетерев, видимо, застреленный самолично в близлежащем лесу. Водки на столе не было. Вырубов спросил Елену, что она будет пить, и та отрицательно покачала головой.

– Правильно, – сказал Малюта, – я тоже не пью.

Тетерева он ел руками, разрывая жесткое мясо длинными крепкими пальцами.

– Кстати, – сказал Вырубов, – я прочитал Канта.

– Всего?!

– Не-а. Чуть-чуть. Мне понравилась одна идея.

– Какая же?

– Поступай с другими так, как они бы поступили с тобой. Только делай это раньше.

Елена поперхнулась.

– У Канта сказано по-другому, – проговорила она, – поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой.