Встречу Семин назначил в ресторане при бывшей обкомовской гостинице. Однако, когда Малюта пришел в ресторан, Семина там не было: вместо коммерсанта в отдельном кабинете за накрытым белой скатертью столом сидел смотрящий по краю Дорофей.

Дорофей был не один: вдоль стола сидели все городские воры. Сидел армянский авторитет Арсак, выпускник Московского государственного университета, белая ворона среди чурок, болезненно образованный и столь же болезненно жестокий. Сидел кореец Александр Пак, морщинистый шестидесятилетний мужик, хозяин игорных домов, двух универмагов и студии порнофильмов. Сидел ингуш Дауд, распорядитель всего левого нарымского золота, сидел веселый хохол Крось, обожавший баню, девок и стрельбу из автоматов по конкурентам, и два дорофеевых пристяжных с золотыми цепями на шеях и надписью «не буди» на сморщенных веках.

Дорофей сидел неподвижно, положив на стол худые старческие руки, вылазящие оглоблями из-под меховой безрукавки. Пальцы его слегка дрожали, но Малюта знал, что на самом деле Дорофей совершенно спокоен, а пальцы дрожат потому, что вор давно колется.

Малюта остановился у двери кабинета, не входя внутрь:

– А где Семин?

– Семин – барыга, – сказал Дорофей.

– А ты щенок. О чем с ним базарить?

– Без Семина базара не будет, – ответил Малюта, – я стрелку забивал ему, а не вам.

– Семин – мой барыга, – сказал Дорофей, – он полезное дело делает. С него лавэ в край идут. А ты в общак не платишь.

– А ты кто такой, чтобы мне указывать? – спросил Малюта.

– Я вор.

– Ну, раз ты вор, – ответил Малюта, – иди и воруй.

– Помолчал и добавил:

– А Семин тебе ни гроша не платит. Он мусорам платит. А ты у мусоров на пристяжи.

Дорофей на мгновение растерялся от эдакой наглости, но тут же с места вскочили двое блатных. Один – старый и жилистый, с веками, украшенными надписью «не буди», и второй, в свитере на голое тело, походившее на передвижную выставку нательной живописи. В руках у обоих оказались финки.