Разумеется, планы московского банка не нравились Семину, а планы Семина не нравились московскому банку. Весь март 1998-го Семин пропадал в Москве. Домой он прилетал мрачный и иногда жаловался Елене на проблемы, чего с ним раньше никогда не случалось.

– Если наша нефть уйдет в Москву, – говорил Семин, – то край вымрет от голода. У этого банка уже есть нефть, в Тюмени. Ты знаешь, что они делают? Они продают эту нефть своей головной компании, но они говорят, что это не нефть, а «жидкость из скважины», и цена ей пятьдесят рублей. Нефть на рынке стоит двадцать долларов баррель, а они платят налоги за пятьдесят рублей с тонны.

– А разве нельзя их вразумить? – спрашивала Елена.

– Нельзя. Они даже взяток не дают, они такие крутые. Они все решают через премьеров. Когда им чего-то надо, они не приходят с деньгами. Они звонят из Минфина и говорят, что край не получит трансферта.

Было заметно, что Семин репетирует с Еленой свои речи перед губернатором.

Московский банк «Мелос» купил Нарымскую нефтяную компанию на тендере 3 марта 1998 года, выложив за нее четыреста семьдесят миллионов долларов. Основными активами компании были «Нарымгеологоразведка» и Нарымский нефтехимический комбинат.

Московские менеджеры приехали в Нарым и пришли в здание «Нарымнефтехима», выкинув из окошек службу охраны Семина. Но когда они туда попали, выяснилось, что «Нарымгеологоразведка» и «Нарымнефтехим» больше компании не принадлежат.

Дело в том, что «Нарымгеологоразведка», как уже было сказано, экспортировала нефть через «Нарым Ойл Трейд», и в договоре «Нарымгеологоразведки» с «Нарым Ойл Трейд» было указано, что ежели нефтяники перестанут экспортировать добытое через «Нарым Ойл Трейд», то им придется выплатить наурийской фирмочке наличными все деньги, которые та инвестировала в месторождения и которые были, как мы помним, не чем иным, как деньгами, полученными от продажи нарымской нефти.