Загремел топал через классные джунгли Ксанфа. Он спешил, поскольку скверная погода, доставлявшая ему такое удовольствие, по-видимому, должна была скоро измениться, и он хотел добраться до места, пока небо еще окончательно не прояснилось. Наткнувшись на поваленный прибрежный бук, он просто смел его с дороги, и прибрежный песок завертелся маленьким смерчем. Странствующая речка выпрыгнула из прежнего русла и подмывала тропу, грозя смыть заодно и грязищу с ног Загремела, что позволит ему в первый раз за много недель увидеть собственные ногти. Заметив это, он ухватил поток за хвост и тряхнул – тот плюхнулся в прежнее русло да так и остался лежать там, подергиваясь и булькая от ужаса.

Все это оказалось для Загремела плевым делом, поскольку он был великаном. И не просто великаном, а огром.

Огры же, как известно, самые сильные и самые глупые из всех человекоподобных обитателей Ксанфа. От его топота землю била нервная дрожь, и самые кровожадные монстры предпочитали поискать дел где-нибудь подальше. Дела, разумеется, ударялись в бегство с неприличной поспешностью, не желая иметь со всем этим ничего общего. По сути, ни одно существо, сохранившее хоть каплю рассудка, не пожелало бы иметь с Загремелом ничего общего. Ведь Загремел был огром. Ростом он вдвое превосходил обычного человека, был широк в кости, а узлы мускулов под кожей выступали волосатыми буграми, делая руки и ноги похожими на ветви старого искореженного дерева. Кое-кто счел бы его уродом, но это означало бы только, что кое-кому не хватает воображения. Загремел не был уродлив – он был ужасен. Никто, даже полный тупица, начисто лишенный фантазии, не посмел бы говорить об ограх иначе как в превосходной степени. Загремел же несомненно являлся образцовым экземпляром. Эта дорога не видела более пугающего существа, с тех пор как ее перешел василиск.