Атлетически сложенный блондин с нелепо оттопыренными ушами и огромными ступнями спокойно ответил:

- Молод ты еще так говорить. Двадцать-то хоть исполнилось?

- Не твое дело! - огрызнулся Блейз.

- А мне осталось двадцать до двухсот, - так же спокойно продолжил Джеффри. - Но, не в пример тебе, у меня хватило ума заиметь ребенка уже после шестидесяти и даже на то, чтобы не использовать для этого собственную жену. Но объясни ты мне, старому, чем мальчик-то виноват?

Насупившись, Блейз смотрел на свои руки. Тут не выдержал его отец Захария:

- Да что с ним разговаривать, с этим идиотом, - взорвался он. - Его место в пансионате для душевнобольных. Там он быстренько расскажет правду.

Блейз зло усмехнулся.

- Успокойся, папочка. Я предусмотрел ваши нежные порывы и принял меры. Я заранее прошел через множество тестов и испытаний, и теперь любая комиссия подтвердит мою психическую состоятельность и высокий коэффициент интеллекта. И вы все, дорогие родственнички, бессильны что-либо изменить.

- Пусть даже так, но ты не забывай, что и двухнедельный ребенок имеет все права гражданина, - возразил высокий смуглый и элегантный Рауль, дед Блейза, явно забавляясь семейной сценой. - Он сын тебе, и ты не имеешь права лишать его всего. Ты уверен, что все делаешь правильно?

- Уверен.

Джеффри повел грузными плечами, глазами сверкнул на Блейза.

- Где мальчик? - едва сдерживаясь, спросил он.

- Не знаю и не хочу знать!

- Он мой внук! - взвился Захария. - И мы найдем его, слышишь? Где бы он ни был, хоть на континенте.

- Это точно, - поддержал Рауль. - У семьи Харкеров достаточно власти, чтобы покончить с твоей дурью. До сих пор ты развлекался как только хотел. Отныне будем считать, что твоя вольная жизнь кончилась.

- Сомневаюсь, - усмехнулся Блейз. - Средств у меня вполне достаточно, чтобы обойтись без вас. А вот моего сыночка отыскать вам будет весьма сложно.