Агату это сначала удивляло, потом забавляло, а затем стало раздражать. Муж изменился внутренне, общаясь с какими-то странными, недалекими людьми, он и сам опустился до их уровня. О философии больше не шло и речи. Он погрузнел, сбрил волосы, надел пресловутый малиновый пиджак, золотой ошейник и перстень с бриллиантом. Агата его не узнавала.

— Денис, опомнись! Что это за имидж? Что за жаргон? Ты же тонко чувствующий человек! Философ, наконец!

— К черту философию, — огрызался он и кидал ей пачки денег. — Вот единственная философия! Радуйся! Наконец-то мы начнем жить!

Агате становилось страшно и совсем нерадостно, так как в его деньгах она особо не нуждалась.

— Денис, я любила тебя другим! — пыталась донести до его сознания Агата.

— Ты меня подавляла, ты любила тряпку, а сейчас я стал мужчиной, и тебе, женщина, придется с этим считаться.

Агате это тоже не понравилось, так как ей показали место, словно собаке. Когда Денис стал вдобавок еще и директором кладбища, он стал совсем невыносим. Ей уже чудилось, что он стал и пахнуть по-другому, ведь фантазия у нее работала.

Она чувствовала себя хорошо только тогда, когда уезжала из дома в командировки, — и это был плохой признак. Потом Агата начала догадываться, что муж ей изменяет. По всей видимости, оргии с девицами в клубах и в саунах тоже должны были дополнять его новый образ. Не спас этот брак и родившийся сын. Видимо, памперсы, детский плач и постоянно появляющаяся в доме теща как помощница по хозяйству не нравились Денису.

— Бросай работу и сама сиди с ребенком и управляйся по хозяйству, как все нормальные жены! — приказал он Агате.

— Я не из числа домохозяек, ты должен был лучше знать меня. Я не могу бросить свое дело, которого добивалась много лет.

— Что это за дело? Всякие писульки и сплетни, — скривил лицо Денис.