Агата покосилась на фотографии Берсеньева, думая о том, что вряд ли стоит помещать его фотографию на первую страницу.

— Я даже знаю, как бы я назвал статью о нем — «Бизнес в России!», — продолжал распаляться редактор, — потому что, по слухам, господин Берсеньев долгое время жил за границей и сколотил свой начальный капитал именно там. Никто не знает, с чего он начинал и даже в какой стране! — Редактор от переизбытка чувств закашлялся и залпом осушил чашку давно остывшего кофе.

— От меня-то что вы хотите? — Агата сняла очки и начала протирать стекла. Она часто так делала, когда хотела уйти в себя, сконцентрироваться на внутренних ощущениях.

— Ты опять дурочкой прикидываешься? Что я могу хотеть от своего лучшего журналиста? Чтобы ты была первая, кто возьмет у него интервью, — ответил ей Павел Павлович, раздраженно нажимая на кнопку вызова секретаря. — Света, в чем дело?! Почему кофе холодный, как кобылья моча, извините?

— Шеф, я приносила его вам два часа назад, — ответил молодой голос.

— Хватит пререкаться! Свари еще! — Павел Павлович отключился и посмотрел на понуро сидящую Агату. — Ну, что скажешь?

— Мне это напоминает «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Вы сами-то понимаете, о чем меня просите? Человек не дает интервью, а вы говорите, возьмите у него интервью. Как? Может, научите?

— Ну, Крайнова, это уже твои профессиональные хитрости, за это тебя и ценим, и платим, опять каламбур! Добивайся, хитри, подстерегай, шантажируй, в конце концов! Примени на нем свое женское обаяние.

— Павел, остановись! Ты еще скажи — переспи с ним ради интервью в твой журнал! У меня есть свои принципы, которые я никогда не переступлю, — сразу предупредила его Агата.

— Все принципы заключены в золоте, — постучал по столу редактор, словно он был из этого благородного металла. — Я заплачу тебе гонорар в десятикратном размере, если ты дашь мне интервью с этим типом.