День потерял свой блеск, подобно потемневшему лесу.

Вдруг Джоф раздраженно огрызнулся на Наула и исчез один между деревьями. Проходя мимо Шона, он что-то нечленораздельно прорычал.

— Если бы взгляды могли убивать… — заметил Лорт дружелюбно.

— Куда это он? — спросил Шон, ни к кому не обращаясь.

Лорт развеселился.

— Кто знает? Порыв души, я бы сказал, ты так не считаешь?

Они шли вместе с другими дальше, однако у Шона начала зудеть шея в ожидании треска и топота тяжелых ног преследующего его старшего брата. Но ничто не нарушало тишину в узкой заросшей лощине, кроме их собственных шагов.

Деревья теперь стояли немного гуще, и тонкие закатные лучи света едва проникали сюда. Еще полмили, и они должны были достичь временного охотничьего лагеря, который разбили мальчики. Там бы они сидели и смотрели, как солнце медленно склоняется к скале высоко над долиной, допивали пиво и ели маленькие куски наскоро пожаренного кабана, чтобы отведать добычу. На дне долины еще два или три часа должно было быть светло, а выше — еще дольше. Более чем достаточно, чтобы добраться домой.

Вдруг Наул остановился и посмотрел назад на дорогу, которую они уже прошли, потом взглянул на Шона, раздраженно наморщив лоб.

— Где Джоф, мальчик?

Шон остановился и Лорт тоже. Остальные продолжали свой путь.

— Не знаю, — сказал Шон.

— Боги сегодня отвернулись от меня, — пробормотал Наул. — Сыновья, которые ненавидят друг друга, собака с раной на ноге… Ты не видел, как прошел Джоф, мальчик? Его уже давно не видно.

— Да, отец.

— Это твой брат, — сказал Наул многозначительно. Если у Ати был любимый сын, то и у Наула тоже.

— Я должен пойти искать его, отец?

— Я пойду с тобой, — сказал Лорт.

— Нет.

Лорт усмехнулся. Он держал собаку Шона, понуро вилявшую хвостом.