И Господь помог. На истерический вопль из какого-то темного угла выползли двое доходяг. Это были дежурные электрики.

— Запускайте дизель вручную! — приказал Однорукий. — Не заведете, отдам под трибунал! Разберу на запчасти! Шевелитесь, дохлые мухи!

Роботяги, мешая друг другу, с трудом крутанули заводилку. Мотор чихнул и — завелся! Обессиленные доходяги рухнули на пол.

Однорукий включил главный рубильник и выскочил на воздух.

Корабль уже шел на посадку. Он садился на недостроенный Космодром, ориентируясь на включенные маяки, и Хромой с ужасом думал, выдержат ли конструкции седьмой секции, только вчера поставленные и еще как следует не закрепленные. К счастью, крепления выдержали. Космолет причалил благополучно. Открылись входные люки и рабочие шлюзы Корабля, о прилете которого повествовала Благая Весть.

Ярким светом корабельных прожекторов озарилось все вокруг. Давненько роботяги не видели столь славной иллюминации, с тех пор, как сгорела главная подстанция.

Новенькая, невиданной конструкции техника выползла из грузовых отсеков и поперла через пустырь. Вся толпа роботяг бросилась навстречу.

"Эх, не по-людски встречаем, — с огорчением подумал Хромой, стараясь не отставать от других. — Надо бы с хлебом-солью… Да где его взять?" Из люков выходили колонны новеньких роботов-строителей. Их черные отполированные туловища из вороненой стали нагло и победоносно сверкали под лучами прожекторов. Отряды шли через пустырь, четко держа строй. У Хромого аж прохудившаяся проводка заискрила от прилива патриотических токов. Он взял костыль "на караул" и, балансируя на одной ноге, отдал честь бравым новобранцам.

— Здорово, орлы! — прохрипел Хромой в экстазе братской любви.

Но вместо того, чтобы гаркнуть в пятьсот луженых глоток: "Здрав-гавгав-гав!", пятьсот истуканов прошли, не проронив ни звука. Кто-то из своих привычно попытался крикнуть "Ура-а-а!", но жалкий этот всплеск эмоций был заглушен топотом тысячи стальных ног. По лицу Хромого текли слезы.