Я явственно услышал намек на свой полет между небоскребами, поэтому повернулся и прошипел:

– Уилкинс, если вы хотите что-то добавить, то лучше оставьте это при себе.

– Да, сэр, конечно. Я только хотел сказать, что у вас, оказывается, превосходная реакция. Немногие мои ребята могли бы такой похвалиться. А ведь, как говаривал мой полковник, скорость реакции – второе средство для успешного выживания.

– А первое?

– Скорость мысли.

– У вас был хороший полковник.

– Да, сэр, мы все так считали.

Мы влетели в зону очень оживленного движения, и Уилкинс замолк, сконцентрировавшись на управлении машиной. Отвернувшись, я сделал вид, что рассматриваю окрестности, хотя на самом деле мой взгляд устремился в глубины собственного существа. Там царила неразбериха…

Я был заинтригован, зол, растерян и напуган. И все это одновременно. Прекрасный набор. К счастью, некогда я имел привычку к умственной деятельности, поэтому знал хотя бы, с чего надо начинать, а именно с выяснения главного беспокоящего меня обстоятельства. И, как ни странно, таковым оказалась не загадочная смерть Вольфара, и даже не грядущее обострение событий, а мой разговор с Бренном…

Безусловно, я провел его бездарно. Прямо-таки с непозволительной тупостью. Мне следовало, как минимум, выяснить, зачем вообще затевалась эта встреча. Тем более что Бренн явно готов был сообщить это, если бы я не полез со своим наплевательством… И еще эта странная угроза относительно того, что навряд ли мне удастся остаться в стороне, несмотря на твердое желание.

Я ведь, между прочим, не шутил. Как бы ни задевала меня смерть Вольфара (а я еще не определил, насколько именно она меня задевает), в мои намерения входило только одно: выказать свое полное безразличие к происходящему и пореже выходить из дома, пока все не утихнет. А там поди меня достань, понеже у кого возникнет желание!..