Так я и сказал Лидумсу, как только мы уселись в кузове, майор утвердился рядом с шофером, и мы тронулись. Полковник улыбнулся мне самой обаятельной из своих улыбок.

- Дай я введу тебя в курс, - предложил он. - Ты еще не все понял. Стройка не городская, не областная - она на контроле в Москве. Государственного значения. Так что, как ты сам разумеешь, Москва будет жать на область, область - на город, а на кого останется жать городу, если не на нас?

- Не очень-то. Мы не город и не область, мы - армия.

- Светлый ум! - удивился Лидумс. - Это ты точно уловил, масенька: городу мы не подчинены. И даже области. Но нарисуй себе такую картинку. На строителях и так висит множество грехов, они просто не успевают оправдываться. Да что говорить, газеты ты хоть изредка, надо полагать, читаешь, не одни же диссертации коллег... А тут возникает ситуация, когда они хотят, даже больше - когда они готовы работать, а им не дают. Кто? Мы. В нашем деле они не разбираются, да и не желают. Они напишут слезницу в горком. Горком обратится в обком, если понадобится, то есть, если сам не сможет придать нам требуемое ускорение. Армия, конечно, сила, но ведь и они собираются строить не пивной бар ... Поэтому их примут, выслушают и постараются помочь на любом уровне, особенно когда поймут, что помощь не касается рабочей силы, фондовых материалов и отношений с поставщиками, а просят они всего лишь возможности начать работу. Значит, на помощь к ним с удовольствием придет всякий, к кому они обратятся. Конечно, никто не станет навязывать нам готовых выводов; но секретарь горкома обратится в обком, первый секретарь обкома - к командующему округом, а они оба - члены ЦК и, следовательно, наш командующий - не только военачальник, но и политический деятель, - и отмахнуться от этого вопроса, сказав: "Моим офицерам виднее", не сможет.