- Ну, как тебе все это?
- Загадочная картинка, - откровенно сказал я. - Пока мне ясно, что тут надо думать и думать.
- Необычно интересная мысль, - проворчал Лидумс. - Не забыть бы записать ее кончиком иглы в уголках глаза - в назидание поучающимся. А на более конкретное тебя не хватает?
Мы были старыми, очень старыми друзьями и порой позволяли себе такой стиль разговора; наедине, конечно, с глазу на глаз.
Я хотел было в ответ намекнуть ему, что папаха украшает не каждого, и что у него она явно ограничивает круг мыслей. Но майор стоял рядом, а в такой ситуации полковник мне не простил бы, и был бы прав.
- Чтобы делать не то что выводы, но хотя бы предположения, - заговорил я нарочито занудливым голосом плохого преподавателя, - мы должны знать, что располагалось за этими прекрасными воротами. А пока могу сообщить не для печати: если здесь заминировано, то достаточно хитро, раз уж нам ничего не бросилось в глаза. Поэтому я и говорю: надо думать и наводить справки.
- Если получится, - невесело проговорил он.
- Постараемся как-нибудь, - сказал я, уязвленный таким неверием в наши силы, мои и его.
- Я не о том. Времени у нас - не вагон.
- Почему это?
- Да видишь ли ...
Майор переступил с ноги на ногу. Похоже, ему не терпелось.
- Ну все, прения окончены, - сказал Лидумс, глянул на меня, улыбнулся и хорошим командным голосом приказал:
- Подполковник Акимов - к снаряду!
Он имел в виду не снаряд, начиненный взрывчаткой; то была просто команда, какую подают на занятиях по физподготовке. Мы оба не забыли того давнего случая, но сегодня у меня не было настроения улыбаться воспоминаниям. Почему он ни с того ни с сего вспомнил эту историю? Не знаю; наверное, было сейчас во мне что-то такое, что заставило ее всплыть из глубин его памяти. Вроде бы никакой строптивости сегодня я как раз не проявил, и все же что-то было; хорошо бы понять, что именно: никогда не вредно знать, что думает о тебе в данный момент твой начальник, пусть и временный, пусть даже старый друг. Дружба дружбой, а служба службой сказано давно и верно.