Начинал Вартанян на эстраде. Был артистом разговорного жанра, исполнял юмористические монологи. Потом попал на телевидение и понял: вот его призвание! Какие люди вокруг! Какая техника! Какие художественные возможности! Для того же юмора. Разве на эстраде можно сделать то, что позволяет осуществить телевидение? Куда там! Это же небо и земля… И вот уже почти тридцать лет, как он работает, да что уж там — живет тут, в телецентре Останкино. Прошел путь от актера юмористической программы до, так сказать, крестного отца всего отечественного телевидения. Только вот цели его и задачи за эти тридцать лет сменились на прямо противоположные. Раньше он старался сделать как лучше, теперь же он должен делать… нет, не как всегда. Теперь он должен делать так плохо, как никогда не было. Ему нужно опустить отечественное телевидение ниже всяческих мыслимых «плинтусов», свести его на нет, убить. В этом его крест и священный долг перед отечеством. Перед будущими поколениями. Перед собственными правнуками.

Пискнул селектор, и голос секретарши промурлыкал:

— Геннадий Ашотович, к вам Пономарев.

Вартанян взглянул на часы. Десять ноль ноль. Полковник, как обычно, по-военному пунктуален.

— Пусть заходит.

На пороге кабинета возник директор канала «Георгиевский крест».

— Здравия желаю, Геннадий Ашотович!

— Здравствуй, полковник, — улыбнулся Вартанян, — Вольно, садись.

Обменялись рукопожатием.

— Ну что, Геннадий Ашотович, какие нынче прогнозы будущего у вашей шайтан-машины?

— Прогнозы дрянь. А ты мне, полковник, вот что скажи… Что ж ты меня подводишь?