Сигнал видеофонного вызова прозвучал совсем некстати.

– Подожди, Сережа, – сказал Хамам разгоряченному спором собеседнику, молодому человеку в фиолетово-зеленом комбинезоне, и прикоснулся к кнопке включения интеркома.

На экране монитора тут же обозначилось лицо. Выражение его было не самым дружелюбным.

– Чем занимаетесь? – сердито осведомился обладатель лица. – Все спорите? Хамам тяжело вздохнул.

– Мы думаем, Джанком Олегович, – сказал он, не глядя на экран.

– Это хорошо, – без особого энтузиазма сказал Джанком Тарраф, руководитель научно-практического проекта "Оптимум". – Думать – это бывает полезно… Только позвольте вам напомнить, уважаемый Абдельхак Ситанович, что из ваших дум не позже исхода сегодняшнего дня должно родиться нечто реальное и осязаемое. Например, предложения по развитию программы "Оптимум"…

– Джанком Олегович! – жалобно сказал Хамам. – Вы же сами говорили, что перед нами – масса потенциальных решений… Но выбрать из них наиболее оптимальное пока не представляется возможным,

– Это почему же? – с интересом спросил Тарраф.

– Вот у меня, например, Кияк, программист из третьей подгруппы, заболел. И судя по всему, надолго… Машины захлебываются от избытка информации… Информационное обжорство какое-то! Третий блок памяти уже меняем… И вообще… Невозможно объять необъятное!

– Неправда, – быстро сказал Тарраф. – Необъятное объять можно, это баобаб нельзя объять, Абдельхак Ситанович. Значит так… Как старшему педагогического коллектива ставлю вам боевую задачу. В семнадцать ноль-ноль, и ни минутой позже, вы перегоняете на мой монитор две страницы текста. По существу. И без лирики, пожалуйста, – при этом он покосился на юношу. – Ваша лирика у меня уже в печенках сидит!

И отключился.

Некоторое время они сидели молча.

– Вот видишь? – проговорил, наконец, Хамам. – Не надо тут лирику разводить… Работать надо, Сережа.