— Ты все же неправ, старина, — мягко сказал он. — Во-первых, не будь этой заметки, мы не встретились бы сейчас. А кроме того, газеты на то и существуют, чтобы сообщать новости. Ты же, насколько я понял, кое-что действительно сделал. Так зачем же возмущаться?

— Вот именно: кое-что! А меня теребят так, будто мы совершили переворот в науке. Только и слышишь: ах, профессор Сергунин! Открытие Сергунина! Просто уши вянут. Учти, что твой покорный слуга пуще смерти боится фанфар и барабанов. Работа-то у нас по существу не закончена. Да что там — только начинается, только первые проблески появились. Человеческий мозг-это тебе, батенька, не электронная машина. И весь шум вокруг наших весьма скромных успехов — для меня просто нож к горлу!

— Кстати, ты мне обещал рассказать о своей работе.

— Tu quoque, Brute!

— Если уж ты перешел на латынь, могу ответить: homo sum

— Ладно. Уговорил. Вы, геологи, народ дремучий, просвещать вас надо. Но предупреждаю: лекции не дождешься. Хотя видимся мы и не часто… Да, когда это было в последний раз?

— Почти десять лет назад. Ты был тогда скромным младшим научным сотрудником и…

— М-да! Годы, годы летят — невероятно! Так вот: несмотря на некоторую уникальность сегодняшнего рандеву, должен сказать, что времени у меня мало. Начальством стал, ничего не поделаешь. И поэтому могу в любой момент оборвать сладкие речи и выставить тебя отсюда. Тебе, надеюсь, уже сказали, что профессор Сергунин сделался невозможным хамом? Нет еще? Значит, скажут. А пока — сам предупреждаю… Слушай, а может, мы все-таки посидим у меня вечерком? Ради такого случая плюну на заседание и выберусь домой пораньше. Коньячок есть армянский — чудо!