- И вдруг я увидел это, - повторил он и усмехнулся. - Это была маленькая желтая миска, треснувшая миска с неровным краем. По кромке она была украшена темной волнистой полоской, но в палатке было слишком темно, и я не мог разобрать, какого цвета была эта полоска. А в миске была еда! Целое пиршество, и оно ждало меня там все это время! Оно стояло в нескольких дюймах от моего носа, а я был слишком напуган, чтобы увидеть или учуять его!

Мигнариал не сводила глаз с Ганса. Он встряхнул головой, так, что складки белого одеяния заколыхались от этого резкого движения. Капюшон упал на лицо Ганса и сполз почти до самого кончика носа.

- И я пировал! - сказал Ганс. - Я наслаждался этой пищей! За две секунды я съел все, что было в миске. Ну, быть может, за три. Потом я выполз из палатки и пошел.., пошел прочь. Обратно на Базар, обратно в этот лес человеческих ног. И примерно минуту спустя какая-то невысокая, очень худая старуха окликнула меня. Лицо у нее было сплошь в морщинах, совсем как сушеный финик. "Эй, мальчик! - сказала она. - Эй, иди сюда!" Я испугался ее., она была так уродлива, и я решил, что она собирается схватить меня, потому что я украл смокву, а потом съел чей-то обед. Я хотел удрать от нее, но сразу же врезался в толстую женщину в длинных пышных юбках до самой земли. Этих юбок было так много - не меньше шестнадцати, и они были такими пестрыми, что в глазах рябило - ну конечно, она была с'данзо, они все так одеваются... Я отшатнулся и попал прямиком в руки той страшной старухи. Она перегнулась ко мне через прилавок, и в руке у нее был чудесный маленький пирожок с коринкой. Вот зачем она окликнула меня - она хотела угостить бездомного малыша сладким пирожком! Я мгновенно сжевал этот пирожок, а потом вспомнил, как плохо я о ней подумал - ведь она показалась мне чудовищем или ведьмой. А на самом деле она была столь добра ко мне... Мне стало так стыдно, так плохо, что я заплакал и убежал. Я даже не поблагодарил ее. Мне кажется, именно в тот день я понял, что такое стыд.