Дилулло присвистнул.
— Славно… Кажется, несмотря на свой жизненный опыт, я все-таки ни черта не понимаю в женщинах. Пьяное небо, Лианна полетела к Чейну! Только этого не хватало…
Он торопливо вернулся в комнату, надел теплый халат и отправился в гости к соседу.
Джон Гордон сидел за столом, заставленным бутылками, и допивал очередной бокал вина. Вид у него был мрачный, в глазах светились слезы.
Заметив Дилулло, он криво усмехнулся и указал на соседний стул.
— Садитесь, Джон… Вижу, вам сегодня тоже не спится.
Дилулло сел. Не успел он и слово промолвить, как Гордон протянул ему полный бокал.
— Хлебните виски. Конечно, оно не такое хорошее, как умели делать в моем родном двадцатом веке, но все же земное. Это не то пойло, которым травят людей и нелюдей на всех планетах вашей любезной Федерации!.. Впрочем, и в нашей Средне-Галактической Империи, которую вы именуете почему-то «Новыми мирами», виски вообще дерьмо. Да и все там — дерьмо…
Еще больше помрачнев, Гордон налил себе очередной бокал. Дилулло положил ему руку на плечо и мягко сказал:
— Джон, остановитесь. Винные пары — плохое топливо для мозга. Они зачастую заставляют людей принимать ошибочные решения, за которые те впоследствии сурово расплачиваются.
Гордон криво усмехнулся.
— Вино… Думаете, мы с Лианной поскандалили из-за того, что я вчера несколько перебрал на поминках по бедной Ормере? Ничуть не бывало. Лианна все поняла, и даже помогла мне раздеться и улечься в постель. Она вообще вчера вела себя словно заботливая жена — впервые за годы нашего знакомства! Под утро я очухался и привлек ее к себе. И она радостно потянулась ко мне, словно ждала этого всю ночь! А потом раздался этот роковой звонок по интеркому…
Гордон залпом выпил бокал.
Дилулло тихо спросил:
— Звонил Чейн?
— Да… Он сказал, что его Мила хочет о чем-то поговорить с моей Лианной, посекретничать о чем-то своем, женском… И я как дурак сам протянул интерком Лианне, и позволил ей выйти в соседнюю комнату. Уж не знаю, что ей наговорил этот проклятый пират. Но в спальню вернулась совсем другая Лианна! Она торопливо оделась, сказала мне последнее «прости» и убежала — не просто из комнаты, а вообще из моей жизни!