Мигель и не заметил, как подкрались сумерки. Стала одолевать зевота. Он тихонько пробрался наверх, в свою комнатушку-келию. Укрыв плечи старым пледом, мальчик припал к окошку, которое выходило к обрыву над морем, долго слушал голоса волн. Слушал, пока его не сморил сон.

Хмурые скалы террасами сбегают к морю. А оно голубеет до самого горизонта, всюду, пока видит глаз, и Мигелю вновь кажется, будто где-то там, далеко-далеко, спешит к нему сказочный корабль. Мальчик долго всматривается в даль: не мелькнут ли там паруса? Потом берет старую карту, увлеченно черкает угольком на ее обратной стороне... Вот черный блестящий жук ползет по стебельку. Тот раскачивается, и жук, замирая от собственной храбрости, ловит лапками воздух, балансирует над высокой травой. В конце концов падает, сердито гудит, готовясь взлететь. Мигеля это забавляет. Затаив дыхание, он ловит миг взлета. Руки его перемазаны сажей да и лицо уже как у настоящего чертенка.

Вдруг на плечо Мигеля легла чья-то рука, и мальчик испуганно отпрянул. Возле него стоял красиво одетый молодой мужчина. Он улыбался - приветливо и чуть-чуть удивленно.

- Ты все это сам нарисовал, мальчик?

Мигель съежился, ожидая пинка.

- Ты же маленькое чудо, мальчик, - удивленно покачал головой незнакомец. Он долго и пристально рассматривал фантазии Мигеля. - Тебе кто-нибудь говорил, что ты - чудо?

Завороженный блеском его камзола, щедро украшенного драгоценными камнями, его улыбкой и добротой, Мигель совсем растерялся. Еще никто и никогда не говорил с ним так мягко и просто, будто с равным.

Ветер с моря набирал силу, гнал табуны туч.

- Ты сейчас рисуешь, как можешь, - продолжал незнакомец. - А когда вырастешь и поедешь в город, то обязательно станешь там большим художником. Я постараюсь помочь тебе в этом... Мир еще когда-то вскрикнет, увидев твои рисунки. Вспомнишь тогда слова дона Рамиреса...