Мир вздрогнул, словно его свела судорога. Мощный корпус «Защитника» завибрировал, тело коммодора скорчилось от страшной перегрузки. Сверкающие пятна заплясали перед глазами Сантандер, сердце дало сбой. Этот удар был невыносим, смертелен… но, к счастью, все кончилось так быстро, что сознание едва успело отметить случившееся.

Усилием воли коммодор заставила себя встряхнуться и преодолеть охватившую ее слабость. В конце концов, то же самое ощутили все ее подчиненные. Они живы – и это главное. Впрочем, все ли живы? Она взглянула на экран – и сердце ее сжалось сильнее, чем от перегрузок при проходе барьера.

– Мэм, – хрипло произнес Мияги, – «Берегущий»…

– Я вижу, Ник.

От горя она закрыла глаза. Три миллиона тонн стали и девять тысяч человек исчезли в одно мгновение! А она-то думала, что двигатели «Защитника» в худшем состоянии, чем на «Берегущем»…

– Залп выпущен третьим «Тролльхеймом»! – доложил офицер наблюдения.

– Цель? – резко спросила коммодор.

– Летят к «Часовому», мэм. Сканер обнаружил восемь ракет.

Восемь! Полный боекомплект кормовой батареи «Тролльхейма»! Сильный удар. Но все же недостаточно сильный, чтобы автоматически обеспечить успех.

– Выпустить имитаторы! – приказала Сантандер. – Готовность щитам.

– Есть, мэм.

Оба дредноута извергли из себя имитаторы. Хотя масса каждого такого кораблика была гораздо меньше ста тонн, а двигатели рассчитаны на ограниченную продолжительность полета, за свою недолгую жизнь они успевали принести огромную пользу: вражеские сканеры воспринимали их как настоящие звездолеты.

Перехватить ракеты кангов было невозможно, несмотря на изощренность высоких технологий; увернуться от них – тем более. Спасение зависело от кораблей-имитаторов и энергетических щитов, в изготовлении которых был особенно ощутим технологический перевес людей.