Натянув на уши домашний колпак, судья Ди взял свечу и поплёлся через тёмную пустынную канцелярию в караульную будку.

Четверо стражников, сидящих на корточках вокруг полена, горящего в центре каменного пола, при виде судьи вскочили и торопливо поправили шлемы. Что до их старшины, судья мог видеть только его широкую спину. Старшина высунулся из окна и яростно проклинал кого-то снаружи.

— Эй, там! — рявкнул на него судья Ди. Когда старшина повернулся и отвесил низкий поклон, судья добавил отрывисто: — Лучше бы последил за своим языком в последний день года!

Старшина забормотал что-то о дерзком оборванце, который осмеливается докучать суду в столь поздний час.

— Маленькая обезьяна, видите ли, хочет, чтобы я разыскал его мать! — добавил он с отвращением. — Они что, нянькой меня считают?

— Это вряд ли! — сухо произнёс судья Ди. — Но что всё это значит?

Он шагнул к окну и выглянул наружу.

Внизу крошечный мальчик съёжился у стены, пытаясь защититься от ледяного ветра. Луна освещала его заплаканное лицо. Он рыдал:

— Это всё… всё на полу! Я поскользнулся и упал туда… А мама пропала!

Он посмотрел на свои маленькие ручки и принялся тереть их о свою тонкую, заплатанную курточку. Судья Ди увидел красные пятна. Обернувшись, он отдал приказ старшине:

— Подай коня и следуй за мной с двумя людьми!

II

Оказавшись за воротами, судья поднял мальчика и усадил его в седло. Затем он вложил ногу в стремя и медленно взобрался на коня позади мальчика. Судья поморщился, вспомнив, что ещё не так давно запросто прыгал в седло. Но последнее время его то и дело беспокоят приступы ревматизма. Он вдруг почувствовал, как устал и состарился. Четыре года в Ланьфани… Усилием воли взяв себя в руки, судья бодро обратился к всхлипывающему мальчику: