– Ноль…

Мягкое сотрясение прошло по кораблю.

– Ноль…

И после паузы:

– Ноль…

– Скорость! – дико закричал Валгус. – Скорость же!

– Скорость – ноль, – внятно ответил Одиссей.

Валгус взглянул на счетчик. Столбик упал до нуля. Ускорения не было – Валгус почувствовал, как кровь отливает от щек. Движения тоже не было. Ничего не было. И только приборы группы двигателей показывали, что теперь все работает на пределе.

– Так… – сказал Валгус. Отключил кислород. Медленно поднялся с кресла – и тотчас, обмякнув, опустился обратно.

Что-то возникло в рубке. Небольшое тело. Угловатое, тускло отблескивавшее гранями. Так иногда выглядят метеориты. Тело появилось у переборки, медленно пропутешествовало через все помещение и исчезло в противоположной переборке. Именно в ней…

– Что? – растерянно спросил Валгус.

– Что – что? – неожиданно услышал он.

– Я к вам не обращался, Одиссей.

– Ну так не болтайте. Я этого терпеть не могу.

– Как? – пробормотал Валгус. Он выглядел в этот момент очень глупо.

– Вот так. Вы мне надоели. Этот легкомысленный тон… Потрудитесь разговаривать со мной по-человечески.

«Боги, какая чепуха!» – подумал Валгус и спросил:

– С каких пор вы стали человеком?

– Не стал. Но я не глупее вас. И у меня самолюбия не меньше, чем у вас.

Валгус захохотал. Он испугался бы, услышав себя со стороны – такой это был плохой смех. Очень скверный смех. Даже не смех, а…

А что же оставалось? Три с лишним месяца вы летите в одиночестве, вдалеке от людей, костров и звезд. Одиночество подчас бывает даже кстати, но иногда нужна хотя бы иллюзия общения с кем-то живым. Кроме вас, на корабле больше никого одушевленного нет, но есть одно говорящее. Это – сам корабль. Вернее, его кибернетическое устройство, объединяющее в себе свойства киберпилота, штурмана, инженера, оборудованное к тому же для удобства пилота, разговорной аппаратурой.