Хок видел, что Санчес явно чувствует себя не в своей тарелке. Ее красивое смуглое лицо в последние несколько дней помрачнело, она уже не так жизнерадостно улыбалась по утрам, как прежде. Санчес пребывала в унынии больше недели, и поначалу Хок решил, что у нее просто начались месячные, но вряд ли они длятся столько времени... Кстати, надо выяснить, сколько это у них продолжается на самом деле. Впрочем, в чем бы ни состояла причина дурного настроения Санчес, на качестве ее работы это не отражалось. Пока.

В одном Хок был уверен: сам он ничем Санчес не обидел. Если уж на то пошло, то Хок из кожи вон лез, чтобы Эллита чувствовала себя равным партнером — при сохранении субординации, разумеется. Хок почти все время подробно объяснял ей, почему он принимает те или иные решения и поступает тем или иным образом. Но Санчес была, во-первых, женщина, а во-вторых, женщина латиноамериканского происхождения. Возможно, все дело в половых и культурных различиях? Тогда Хоку нипочем не узнать, что у нее на уме.

Порой Хоку хотелось отпустить какую-нибудь остроту, но, взглянув на роскошные арбузные груди Эллиты, колышущиеся в вырезе свободных шелковых блузок (другую одежду Санчес не признавала), он прикусывал язык. Да, с прежним напарником, Биллом Хендерсоном, Хоку было проще. Не надо было следить за своей речью. Кроме того, Хок не мог позволить Санчес управлять машиной, так что все время сидел за рулем сам. Может, разрешить ей как-нибудь порулить? Нет-нет, вести машину должен мужчина. Правда, когда в напарниках у Хока был Хендерсон, то именно Билл чаще всего сидел за рулем, потому что он водил автомобиль лучше Хока — и они оба про это знали. Оба знали и про то, что Эллита Санчес водит машину лучше, чем Хок и Билл вместе взятые.

Так и быть — завтра Хок доверит ей руль. Посмотрим, что из этого получится...