Адам называет ее, свою половинку (и откуда взялась такая мысль?..) им же выдуманным именем - Ева... - Но по крайней мере я точно знаю, что тебя так зовут,- решив ни за что не приписывать себе чужих заслуг, но и не умалять собственных сказал он.- А в общем, какая разница. Адам и Ева всегда были неразлучной парой... - Всегда? Как это - ВСЕГДА? - удивилась она. - Не знаю. Но были,- и добавил уверенно: - И БУДУТ. МЫ будем. - Раз ты такой знающий, скажи... что же нам делать теперь? - спросила она так, как робкая ученица вопрошает мудрого учителя. - Жить. Учиться. Впитывать мир,- Адам почувствовал, что говорит высокопарными фразами, смысл которых не вполне ясен ему самому, умолк на несколько секунд, затем добавил уже более скромно: - Поэтому давай просто жить... и ВПИТЫВАТЬ МИР. Так они и поступили: словно бы слившись в единое целое впитывали каждой мельчайшей частичкой своих юных, только что созданных, девственно-невинных душ внешний мир, его восторги и радости, огорчения и горести, бесконечное разнообразие форм, подчинявшееся однако строгим наборам гармоничных вибраций, гораздо более многочисленным, нежели комбинации кодов ДНК всех живых существ, вместе взятых или наборы нот в сложнейшей симфонии.

ДЕНЬ ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРОЙ. Бремя власти

""До чего очаровательна Ева!"" Едва Адам успел подумать об этом, как в тронный зал вбежал запыхавшийся вестовой и распростершись ниц перед королевским престолом закричал: - О повелитель! Ныне укрепилась власть твоя. Количество твоих верноподданных возросло на одну четверть. Невиданный урожай созрел на полях и собран весь до единого зернышка. Народ благоденствует и прославляет тебя и власть твою. Да продлятся дни твои! И исчез. - Не правда ли, дорогой, он бесподобен? Адам раздраженно повел плечами, отягощенными пышной мантией из алой парчи с шелковым подбоем и горностаевым воротником. Мантия, корона и прочие аксессуары власти только мешали ему. Появлявшиесявшиеся друг за другом гонцы действовали на нервы не меньше назойливых мух.