У меня онемела спина, я сидел здесь уже более часа, а он ни разу не шевельнулся на своей узкой кровати. Простыня на нем была без морщинки, как будто под нею лежал уже труп.

– Нет смысла, – прошептал он утомленно. – Нет никакого смысла во всем этом…

Я хотел ему возразить, но дыхание перехватило. Сделав паузу, он без всякой связи продолжил:

– То, что мы называем жизнью, по сути что-то совсем нереальное… Как нереальны облака, отраженные в гладкой поверхности озера… Озеро разволнуется – отражение исчезнет, но это совсем не значит, что исчезли и сами облака… Все, что случилось на поверхности воды, – смерть без значения…

– И все равно надо жить, – вставил я.

– Наверное, ты прав, – ответил он, поколебавшись. – Но это безрадостно: появляешься из ничего, существуешь и вновь превращаешься в ничто… Другое дело, конечно, если в чем-то находишь смысл собственного существования…

Я молчал. Белая больничная стена потемнела, вдали слышались раскаты грома. Только лицо его с чистыми, гладко выбритыми щеками белело в сумерках. Не поворачивая головы, он посмотрел в окно и тихо сказал:

– Надвигается гроза, тебе надо ехать.

– Ничего. Я на машине.

– Нет, нет, иди… Дорога станет скользкой, опасно…

Действительно, смысла сидеть здесь уже и не было. Я чувствовал, что распадается даже то малое, что я с большим трудом старался построить в его сознании. Я встал и протянул ему руку, но он как-то натянуто улыбнулся и не подал своей:

– Иди, иди…

В кабинете я нашел доктора Веселинова. Он склонился над рентгеновскими снимками. Один из них чем-то напоминал мне далекую галактику.

– Ну что? – спросил он, не поднимая головы.

Я замялся.

– Надо, надо его как-то убедить. Без операции я не могу гарантировать ему жизнь…

– Да, знаю, – сказал я.

Только теперь он выпрямился и посмотрел на меня своими странными оливкового цвета глазами.

– Я рассчитываю на вас… Его собственную волю не стоит принимать во внимание…