Он также мечтал, чтобы «Орлеанская дева» отплыла в назначенный час или хотя бы в назначенный день. «Четверг, 6 апреля 1843 года, половина одиннадцатого утра», — написал клерк на каждом билете четким округлым почерком. Одюбон и Гаррис прибыли на корабль заблаговременно. Однако половина одиннадцатого наступила и прошла, а корабль все еще стоял у причала. Четверг также прошел. На борту томились пассажиры, а грузчики все таскали в трюмы мешки с сахаром и рисом. Лишь фаршированные перепела с артишоками и спаржей, а также действительно превосходное шампанское в обеденном салоне первого класса немного примирили Одюбона с тем, что он зря проторчал лишний день на пароходе.

Наконец, уже днем в пятницу, зарокотал двигатель «Орлеанской девы». Звук у него оказался более низкий и сильный, чем у того, что двигал «Августа Цезаря» по Большой Мутной Реке.

Офицеры рявкнули команды, трубы парохода изрыгнули дым. Моряки втянули канаты, удерживавшие корабль у причала. Другие матросы, кряхтя от усилий, взялись за кабестан. Звено за звеном они подняли тяжелую цепь с якорем.

Наблюдая за ними, Гаррис сказал:

— Когда-нибудь пар будет вращать не только гребные колеса, но и кабестан.

— Может, ты и прав, — согласился Одюбон. — Морякам следует на это надеяться.

— У пара большое будущее. Запомни мои слова. Пароходы, железные дороги, фабрики… кто знает, что еще нас ждет?

— До тех пор, пока не сделают художника, работающего на паровой тяге, я за свое будущее не опасаюсь, — заметил Одюбон.

— Парового художника? Что за безумные мысли приходят тебе в голову, Джон? — Эдвард Гаррис рассмеялся, но вскоре веселье сменилось задумчивостью. — Впрочем, если вспомнить механический пантограф, то твоя идея вполне может осуществиться.

— Об этом я не думал, — пояснил Одюбон. — Я размышлял о том новом трюке, «светописи», который стали применять в последние несколько лет. Если можно будет создавать цветные, а не черно-белые картинки и если удастся делать — нет, это называют «снимать» — светописное изображение достаточно быстро, чтобы уловить движение… что ж, если такое окажется возможным, то, боюсь, для художников настанут тяжелые времена.