Через толпу протискивался волк; более того, он понял, что этот тот самый волк, которого он спас от пантеры в лесу неподалеку от оврага!

Удивительно, как давно и далеко отсюда это происходило! Будто в какой-то прошлой жизни.

Да, это был тот самый волк. Коррак узнал его по странной шаркающей походке. Внезапно это существо выпрямилось и подняло лапы к голове. Ледяной ужас сдавил сердце британца.

Но вот голова волка откинулась назад, и в открывшемся темном провале постепенно проступило человеческое лицо, лицо пикта. Тело волка претерпело еле уловимые превращения, и вот уже волчья шкура упала на каменный пол, а ее обладатель поспешно двинулся вперед, выкрикивая что-то на непонятном языке. Потрясенный Коррак понял, что видит оборотня! Пикт, уже собравшийся поджечь дрова у ног британца, заколебался и отвел в сторону факел.

Волк-пикт выбрался на свободное пространство и обратился к вождю на кельтском языке, очевидно, чтобы пленник тоже понял его слова. Коррак, несмотря на бедственное положение, уже отметил, что многие пикты разговаривали на языке его племени.

— Остановитесь! Этого человека сжигать нельзя! — И глаза оборотня сверкнули зеленым огнем.

— Это еще почему? — гневно воскликнул старик, сжимая свою длинную бороду крючковатыми пальцами. — Кто ты такой, чтобы идти против обычаев старины?

— Я встретился с пантерой, — отвечал волк-пикт, — и этот британец рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою. Неужели пикт может быть таким неблагодарным?

Старик заколебался, раздираемый противоречивыми желаниями — фанатической жаждой мщения и столько же сильной племенной гордостью, а в это время толпа зашумела, заволновалась, выкрикивая что-то на своем языке. В конце концов старый вождь кивнул.

— Пикт всегда платит свои долги, — величественно проговорил он, — и никогда не забывает добра. Развяжите его. Ни один кельт не может сказать, что пикт проявил неблагодарность к нему.