Там, где дракон пересекал широкий ручей, полог становился тоньше, и лунный свет лился на поляну, окруженную преимущественно плакучими кедрами и дубами. В центре была трясина, над которой роились долгоножки и москиты. Дракон с сиваком обошли трясину, направляясь к беловатому гикори, одному из болотных гигантов. Дамон, проходя мимо, задел ствол, позволяя узловатым сучкам царапать его бок. Позади дерева лег ровный плотный узор из веток. Хотя человек был бы слеп здесь, дракон различал небольшое возвышение и чуть дальше вход в пещеру, хорошо замаскированный каскадом из лоз. Дамон выдохнул, его дыхание шевельнуло и эффективно раздвинуло перед ним лозы. Он вошел внутрь, затем прислушался, последовал ли за ним сивак.

Когти драконида легко застучали по каменному полу, который был гладким от частого пользования драконом. Одной рукой он касался стены пещеры. Темнота здесь была такой густой, что никто из них не мог видеть, и вскоре сивак оторвал руку от стены и пробормотал напев, вызвавший появление на его раскрытой ладони сферы бледно-голубого света. Это было одно из немногих скромных заклинаний, которые он выучил у колдунов, которых встречал, а затем убивал за века своего обитания на Кринне. Это заклинание он считал исключительно полезным на этом болоте, и особенно в темном логове Дамона.

Волшебный свет обнаружил скользкие от влаги стены серого гранита, искрившегося кристаллами и прожилками минералов, окружавшие довольно круто ведший вниз пол. Сивак поспешил миновать дракона и возглавить движение, высоко держа свет, и с помощью нескольких загадочных слов добился еще более яркого освещения. Широкий проход, спускаясь, сужался, и Дамон едва мог протиснуться сквозь вход. Затем он сменился большим залом, один конец которого был наполнен горами монет, штабелями декоративного оружия и холмами прочих блестящих побрякушек, которые дракон собрал за прошедшие несколько месяцев. Сивак добавил в штабель алебарду и сумку с пряжками из слоновой кости.