- Пойми, дорогой, - объяснила она, - сегодня я не могу. Не могу. Я слишком долго не была на Лэте, но вот вернулась и должна сдержать слово, данное перед отлетом.

- Кому?

- Стрену.

- Но он же... - Чарли захлестнули слишком противоречивые мысли, чтобы разобраться в них в тот миг. Возможно, он просто не понял, кто из домочадцев братья и сестры - их было ни много ни мало десять человек: четверо взрослых и шестеро детей. Чарли дал себе слово выяснить это завтра же, иначе.., нет, не стоит об этом.

- Ты пообещала Стрелу не спать со мной?

- Какой ты дурачок! Нет, я дала Стрену слово провести эту ночь с ним. Только, пожалуйста, не сердись, дорогой. У нас впереди уйма времени. А хочешь, завтра? Завтра утром? - она засмеялась, положила свои ладони ему на щеки и заставила повертеть головой, чтобы он стряхнул с лица недовольную мину. Завтра утром, рано-рано. Согласен?

- Может показаться, что я в вашем доме без году неделя, а уже качаю права, но пойми, мне слишком многое неясно, - промямлил он с досадой. А потом волной накатилось отчаяние и он, послав к чертям этикет и приличия, воскликнул:

- Я же люблю тебя! Неужели не видишь?

- Конечно, вижу. И тоже люблю тебя. Мы будем любить друг друга крепко-крепко. Разве ты не догадался? - Она столь неподдельно стушевалась, что он заметил это даже сквозь боль, дымкой застлавшую глаза, и, едва сдерживая слезы, недостойные мужчины, признался, что ничего не понимает. - Со временем, любимый, тебе все станет ясно. Мы растолкуем тебе все, не жалея часов на беседы, - И с невинной жестокостью закончила:

- Но начнем завтра. А теперь мне пора, Стрен заждался. Спокойной ночи, любовь моя.