- Так точно, товарищ адмирал!

- Оружие! Оружие должно быть! Личное! Пистолет!

- Так точно - личный пистолет! Системы Макарова!

- Макарова! Идиот! Где?

- Что?

- Где должно у дежурного офицера находиться личное оружие?!

- В кобуре?..

- Так! А кобура где должна быть?

- На ремне, на ремешках... на поясном ремне...

- А ремень? Где должен быть поясной ремень?

- На поясе?

- На поясе!!! Где у вас пояс? Талия у вас есть?!

- Ну... так точно.

- Где?! Где?! Где!!!

- Вот здесь... примерно.

- А ремень? Где на ней ремень?!

- А-а... нету? Нету...

- Я хочу видеть вас без ремня на поясе в одном-единственном случае: если вы на нем повеситесь, лейтенант Штейн!!! Где ваш ремень!!!

- Простите, товарищ адмирал... забыл надеть...

- Где может дежурный офицер забыть поясной ремень?!

- В гальюне.

- Что!!!

- Простите... я был в гальюне... по нужде, товарищ адмирал!... услышал свистки... торопился к трапу для рапорта!

- Командира! - хрипит адмирал на грани удара. - Эт-то... Бардак!!! пистолеты по гальюнам... дежурный без ремня... объявляют служебное несоответствие!.. на консервы пойдешь!!! Наказать! Примерно наказать!

И Штейн получает пятнадцать суток береговой губы.

Он вообще быстро стал местной знаменитостью.

Это было время, когда офицер мог быть уволен из кадров по статье за морально-бытовое разложение. И не желавшие служить это использовали умело и демонстративно разлагались. Они пили и куролесили, пока их не выгоняли, и тогда, с облегчением сняв погоны, устраивались на гражданке. Существовала даже целая лейтенантская наука, как уволиться из армии. Целая система приемов и уловок. Типа: лейтенант с опозданием прибывает утром прямо к полковому разводу на двух такси: первое с ходу тормозит прямо у ног командира перед строем, и оттуда торжественно выходит пьяный расстегнутый лейтенант, а из второго шофер бережно выносит его фуражку и надевает лейтенанту на голову; шик состоит в том, чтобы начать движение отдания чести еще при пустой голове, закончить же прикладыванием ладони уже к козырьку.