Журналист собрался с силами, вскочил и широким шагом направился вверх по откосу. Ему понадобилось чуть больше минуты, чтобы взобраться обратно на гребень дюны, а тем временем басовые ноты в его микрофоне сменились оглушительным грохотом литавр. Солнце уже вплотную подошло к горизонту, с минуты на минуту могло начать темнеть — из-за меньших размеров солнца и короткой линии горизонта сумерки на Марсе были совсем короткими.

Треск в микрофоне не утихал, так что Торби пришлось включить рацию погромче.

— С тобой все в порядке?

— Вроде да. Меня завалило, но я выбралась.

Тут он увидел, как далеко внизу Леоа карабкается по подветренному склону.

— Поющие пески, — сообщила она. — Возможно, это было одно из их последних выступлений. Звук отражается от соседних дюн, одна дюна заставляет звучать и колебаться другую, та следующую, и так пока все дюны, отражающие звук данной частоты, не закачаются, обрушивая песчаные лавины, и не зазвучат единым хором. Мне довелось познакомиться с ученым, который расставил микрофоны по всей этой территории, так что теперь он может по карте показать, как всего за пару часов пение песков передается от одного берега Песчаного моря до другого. Скоро эти пески замолчат навсегда.

— Точно так же, как когда-то замолчал прибой Борейского океана, — заметил Торби, помня, что их пишущие микрофоны все еще включены, а потому считая необходимым возобновить словесный поединок.

Неподалеку один за другим выныривали из песка их сталкеры. Сначала на поверхности показывалась голова на тонком стержне, потом появлялся весь сталкер. Он тут же принимался вытряхивать песок из своих аудиорецепторов, по форме напоминавших воронки. Отряхнувшись, сталкеры как ни в чем не бывало занялись своим делом — опять деловито зашныряли вокруг по песку — ни дать ни взять мыши на ходулях с колесиками.