Я и по сей день не знаю, как заставил людей спуститься вниз через это темное отверстие. Мне удалось это сделать с помощью Оскара. Помню Оскара, с отливающими лунным светом волосами, стоящего под безмолвными одинокими звездами. Он угрожающе трясет кулаками перед этими трусливыми недоносками на палубе и выкрикивает то ли команды, то ли оскорбления. Помню, что я тоже выступил вперед и пытался что-то сказать. Позже я обнаружил почему-то ушибы на своих руках, и Оскару пришлось их забинтовать.

Странно, что образ Оскара почти стерся в моей памяти, ведь я был с нем высокого мнения, несмотря на его страшиле привычки. Он помог мне собрать людей на носу корабля. А рядом все время находился Бак. Бак, на лице которого был написан смертельный ужас, губы дрожали, а язык плохо подчинялся.

Мы согнали людей вниз, как овец, хотя это не лучшее сравнение: ведь овцы причиняют много беспокойства. И тем не менее мы справились с этой задачей. Затем мы посмотрели на изможденные мачты, бездумно раскачивающиеся на фоне безжизненной мрачной безбрежности притихшего моря и неба, на свисавшие снасти, на длинные умытые лунным светом поручни" на окрасившиеся в красный цвет шпигаты. Снизу до нас долетал громкий идиотский голос Бака, пытавшегося что-то сказать людям. Потом из воды донесся ужасный булькающий звук, и мы услышали громкий всплеск.

- Оно поднялось снова, - сказал Оскар с отчаянием в голосе.

Глава 2

Я сидел в своей каюте и читал книгу. Оскар перевязывал мои ладони, пообещав не беспокоить меня.

Я пытался понять смысл этих маленьких знаков, напечатанных на белом листе книги, лежавшей передо мной, но они не вызывали у меня никаких образов, не требовали от меня никакой реакции. В моей голове они не принимали форму слов, и я не знал, частью чего являлись эти глупые фразы, которые я так хотел понять: очерка или рассказа. Сейчас я не могу вспомнить ничего ни про корабли и море, ни про суда, брошенные командой, и ловушки чересчур изобретательных шкиперов.