Солнце еще висело на локоть над горизонтом, а молодой трог уже начал присматриваться к возникающим впереди островкам, иногда даже высовываясь на секунду-другую из кабины и втягивая воздух широкими ноздрями. Одинцов быстро сообразил, что его спутник ищет удобную и надежную гавань, что-то наподобие бухточки с галечным пляжем на западной оконечности Ай-Рита. Таких островков попадалось немало, чуть ли не каждый пятый, но Грид браковал их один за другим. Наконец, издав протяжный возглас, он торопливо сунул в руки Одинцову весло. Тот повиновался и стал грести, полагаясь на инстинкт дикаря и оставив расспросы на потом.

Они благополучно пристали к крошечному островку, почти начисто разъеденному теплым соленым потоком. Однако камни его все еще торчали над водой на три-четыре метра, и между ними пряталась бухточка с отлогим, усеянным галькой дном. Юный трог и его хозяин вытянули флаер, ставший заурядной лодкой, за линию прибоя, потом отправились с копьями на рыбную ловлю.

Солнце садилось. Одинцов знал, что этот предзакатный час особенно ценился у трогов, как и начало рассвета. В эти минуты можно было находиться на Поверхности, а скупой солнечный свет все же был ярче сияния Баста и помогал рыбакам выслеживать добычу. Грид ловко обращался с копьем, и вскоре на плоской вершине гранитного обломка, раскаленного за день так, что нельзя было приложить руку, уже пеклись выпотрошенные тушки нескольких рыбин.

В эту ночь, и в следующую тоже, Одинцов вел долгие трудные беседы со своим «вторым». На Ай-Рите он прожил с Гридом восемь дней, дожидаясь подходящей фазы Баста, но узнал немногое. Все время занимала подготовка к побегу, которая велась с максимальной осторожностью, хотя Одинцов давно отучил местную публику совать нос в свои дела. Работы хватало. Он размонтировал и выбросил заднее сиденье в кабине флаера, чтобы освободить место для припасов, нашел шесть длинных дубинок и, обстругав кинжалом толстые комли, изготовил грубое подобие весел, наконец отобрал десяток прочных копий, рассчитывая, что они пригодятся в качестве шестов.