
Вероятно, и троги, и соплеменники Грида обладали врожденным чутьем, помогавшим делать верный выбор. Большую роль здесь играло множество едва уловимых факторов, чуть заметных признаков, среди которых важнейшим являлся запах. По-видимому, таким образом Грид отличал обитаемые островки, хотя Одинцов не мог представить, что именно вынюхивает его спутник. Запах дыма? Смрад фекалий и человеческих тел? Как ухитрялся Грид учуять эти признаки жизни сквозь стену пара, на расстоянии нескольких сотен метров?
Однако он делал это и, учитывая, что они с Одинцовым представляли слишком незначительную боевую силу, выбирал необитаемые груды камня. Впрочем, даже обостренный инстинкт дикаря имел свои пределы. На шестую ночь, когда путники уже приближались к устью Зеленого Потока, Грид ошибся.
На закате они подплыли к двум почти одинаковым островкам, расположенным друг за другом на расстоянии километра. Поведение молодого трога вдруг стало неуверенным: он нюхал воздух и, морща лоб, всматривался в быстро надвигавшийся берег. Они еще могли свернуть и направиться ко второй скале, но с каждой секундой произвести такой маневр становилось все труднее. Наконец Грид решил возложить выбор на своего хозяина.
— Люди. — Он вытянул волосатую руку к темнеющим впереди утесам. — Там… там…
— На первом? На втором камне? — попытался уточнить Одинцов, знавший, что в словаре его спутника отсутствует слово «или».
— Первый… второй… Грид не знает… — В темных глазах плавала растерянность.
Островки расположены слишком близко, запахи смешиваются, догадался Одинцов. Возможно, обитаемы оба, возможно, только один. Из тактических соображений проверку надо было начинать с первого — тогда хотя бы оставался шанс сбежать на второй. Он уверенно вытянул руку в сторону каменистой отмели:
— Сюда! Плывем сюда!
Десяток мощных гребков, и волны выбросили флаер на галечный пляж. Одинцов осторожно высунул голову из-под прозрачного колпака и поглядел на запад — оранжевое солнце садилось в тучах. Хотя до заката было не меньше двух часов, можно, пожалуй, рискнуть и выйти наружу.
