Люди, проходящие сейчас мимо меня, похожи в этом отношении на нее. Если кто-то из них оступится, захочет задать вопрос, если паром начнет тонуть, я тут же им понадоблюсь. А пока что я для них — безликий автомат.

И все же я торчу на ветру, ежась от озноба, и глупо вытягиваю шею в надежде предотвратить самоубийство, которое видел не однажды. Причина проста: я кому-то нужен.

Вот она, мера значимости человеческого существа: не то, сколько человек удовлетворяют твои нужды, а то, скольким людям ты сам способен помочь.

Эта девушка пострадала от общества, и я обязан найти противовес ее страданиям. Чувство долга не позволило мне подорвать себя вместе со старым паромом в Делавэре или самому перелезть через ограждение и спрыгнуть в пену, под винты.

Я огляделся. Сигнальные огни парома горделиво рассеивали темноту. На воде уже можно было различить фарватерные бакены. Я нервничал, потому что не сомневался: она прыгнет и на этот раз. Раньше без этого не обходилось. Но, быть может, хоть сейчас трагедию удастся предотвратить?..

Не успел я додумать до конца эту короткую мысль, как девушка вышла из-за угла и остановилась, глядя вниз, на воду.

В этот раз она выглядела несколько иначе. Длинные волосы посветлели и были сплетены в косы, достававшие до пояса. На ней было лишь незаметное бикини и прозрачная накидка — излюбленная одежда винландеров в летний период. Ее руки были унизаны золотыми браслетами, на шее блестел обручальный ошейник.

Интересно! Такая молодая — и такая отчаявшаяся… Мне никогда не приходило в голову, что она может быть замужем.

С ней была подруга — настолько же тощая и плоская, насколько пухленькой была виновница моего беспокойства. Темные волосы спутницы были уложены на затылке, свидетельство замужества отсутствовало.

Я приблизился, не думая таиться. Как я уже говорил, членов команды никто не замечал: для пассажиров они сливались с паромом.

– Ты уверена, что не хочешь выпить? — спросила спутница с причудливым акцентом, приобретенным винландерами под влиянием англичан и французов.