Как ни озирался Гамлет, наблюдателя, оставленного следить за бараком, он заметил лишь в самую последнюю секунду. Неспешно выйдя из-за дерева, бывалого вида каторжник взглянул на гонца чуть ли не с сочувствием. Видно, успел тут уже всякого насмотреться.

— К Лепиле идешь?

— К нему… — радуясь возможности хоть немного оттянуть щекотливый момент встречи, Гамлет задержался возле наблюдателя. — Как оно там? Никаких изменений?

Тот неопределенно повел плечом.

— Да вроде ничего.

— А где клиент?

— Кажись, на месте.

— Что значит «кажись»?

И снова зек пожал плечами.

— Как с вечера зашел, так больше не показывался.

— Кто-нибудь еще туда забегал?

— Из наших — никто.

— А не из наших?

— Да тоже вроде чисто. Режим соблюдают, особо не шумят…

Опять эта неопределенность — «кажись», «вроде»… Впрочем, когда наблюдаешь за третьим бараком, об определенности забываешь быстро. Гамлет тоже разок шпиковал за Лепилой — так что успел почувствовать на собственной шкуре, что это за радость такая. Даже просто в спину глядеть казалось непросто — уже через пять-десять минут начинал ловить глюки. Да и ноги сами собой выделывали такие кренделя, каких не бывало и после доброй пирушки. Пока шел за Лепилой — вконец захмелел. Казалось, что с каждым шагом отпивал по глотку крепкой сивухи. А в самом конце запомнился взгляд, который бросил на него Лепила — усмешливый, понимающий. Словно спрашивал, гад, — понравилось или нет угощение? А Гамлет и ответить-то ничего не мог — так его развезло…

— Ладно, смотри дальше, братан…

Гамлет вышел за утлую калитку, перешагнул через брошенный ящик и снова остановился. Что-то было не так, и это «что-то» терзало и мучило душу заключенного.