Они вступили в пещеру.

— Тут развилка. — Лучи фонарей освещали каменный грот. В стенах темнели проходы. Один вел влево, другой почти прямо.

Сверившись с планом, они свернули в левый коридор.

Жутко было идти в темноте по неровному полу. Туннель постепенно сужался. Кроме дыхания — собственного и Николаенко — Климов слышал в наушниках какие-то шорохи.

— Откуда шуршит. Женя?

— Эхо, Саша. Остановись.

Они замерли. Но что-то шелестело еще минуту, потом затихло, и стал различим новый звук — журчание невидимого ручья.

— Откуда вода. Женя?

— Не знаю. Ничего не знаю.

Подземный Марс. Здесь все по-другому. Неспроста думали построить поселок здесь. Поэтому и Штофф сюда ходил — не из любопытства…

Дальше.

Опять извилистые туннели, мертвая красота под лучами. Громадные сталактиты: о них Штофф тоже докладывал. Но начались будни, стало не до красот.

И шорохи, шуршание в нишах. Что-то бегает там. Страшно, хоть и нету жизни на Марсе. Но ведь когда-то была. А теперь? Где-то нет, а здесь, в пещере?…

Дальше.

Шорохи усиливаются. Жуткие шорохи. Из всех ниш, из всех нор, из всех ответвлений и тупичков. Кто-то шепчется в нишах, решая судьбу пришельцев. Тени минувшего?

И вода будто льется. Откуда вода? Нет на Марсе воды. Но ведь раньше была? Теперь нет на поверхности. А здесь, в пещерах?…

Дальше.

Вновь темнота, уступающая лучам фонарей, яркая игра стен, шорохи, плеск невидимой влаги. И вдруг:

— Выруби свет. Женя.

Климов остановился. Черно — кажется, выколи глаз, ничего не изменится. Нет, не сплошная тьма. Впереди свет, совсем слабый.