В момент Разрыва Бисеза Датт находилась в воздухе.

Она сидела на заднем сиденье в кокпите вертолета, поэтому поле ее зрения было ограничено. Смех и грех: ведь ее миссия как раз заключалась в наблюдении за поверхностью земли. Как только «Пташка» набрала высоту, Бисеза увидела аккуратные ряды сборных ангаров базы, выстроенных четко, по-военному. Эта база ООН находилась здесь уже тридцать лет, и эти «временные» постройки приобрели некоторый обшарпанный шик, а проселочные дороги, разбегавшиеся в разные стороны по равнине, стали утрамбованными.

«Пташка» поднималась выше, база превратилась в пятно побелки и камуфляжного брезента, а потом и вовсе потерялась на огромной ладони земли. Местность была невзрачной. Лишь изредка кое-где мелькала серо-зеленая поросль – в тех местах, где за жизнь сражались горстки деревьев и чахлой травы. Но вдалеке, на горизонте, возвышались горы – величественные, с белыми снеговыми шапками.

«Пташку» качнуло вправо, и Бисезу швырнуло к вогнутой стенке кабины.

Кейси Отик, первый пилот, потянул в другую сторону ручку управления, и вскоре полет выровнялся. «Пташка», сбавив высоту, полетела над каменистой землей. Пилот обернулся и усмехнулся, глядя на Бисезу.

– Прошу прощения. В прогнозе погоды и в помине не было таких порывов ветра. Вечно эти умники метеорологи чего-нибудь набрешут. Вам как там, сзади, ничего?

Его голос в наушниках Бисезы звучал оглушительно громко.

– Как на заднем сиденье «Корвета».

Пилот улыбнулся шире, продемонстрировав ровные зубы.

– Орать не обязательно. Я вас по радио слышу. – Он постучал пальцем по шлему. – Ра-ди-о. У вас, что, в британской армии его еще нет?

Абдыкадыр Омар, второй пилот, глянул на американца и неодобрительно покачал головой.