Проверить этот вывод теории относительности я не мог: хронометр на борту, показывающий собственное, или корабельное, время, работал как обычно, без всяких отклонений. Что же касается связи с Землёй, то она при таких скоростях была почти невозможна. Правда, я ловил какое-то время сигналы с Земли, но они были очень слабы и почти не поддавались расшифровке. В одном из них мне почудилась команда вернуться. Но я этого не мог бы сделать, даже если б и захотел. Я, однако, не хотел этого.

Куда бы я хотел лететь? Все направления в пространстве были для меня абсолютно равнозначны. Всё-таки нужно было научиться управлять кораблём. Постепенно продумывал, как к этому приступить.

Полети я на Марс, я навсегда остался бы прикованным к этой планете. Словно грешник к ядру, любил приговаривать Рикардо Гардмен. Быть может, он имел в виду атомное ядро?… Об этом я уже не узнаю никогда. Каждую секунду расстояние между мной и конструктором-воспитателем увеличивается почти на триста тысяч километров.

Шли годы, складывались в десятилетия, которые, в свою очередь, слипались в медленные, неуклюжие века. Так шло корабельное время в отличие от земного которое текло, разумеется, гораздо быстрее.

„Электрон“ нёсся к галактическому ядру. Земля вспоминалась все реже, как далёкий и нереальный сон.

Однажды я решил, что нельзя же вечно лететь сквозь вселенную, подобно световому кванту. Пресытившись полётом, я подумывал о каком-нибудь пристанище.

…Нет, я и теперь не жалею о содеянном. Люди сами воспитали во мне неуёмную жажду познания – пусть же расплачиваются за это!..

Я научился заряжать корабль энергией на ходу, используя встречные силовые поля. Теперь я использовал энергию для постепенного торможения.

Мне надоели звезда за звездой, созвездие за созвездием, искривлённые поля, космические ливни. Все больше давала о себе знать изначальная программа, заложенная в меня воспитателями Зелёного городка: мне хотелось начать планомерное освоение какой-нибудь планеты – неважно, пусть это будет не Марс. И такая подвернулась. Планета – обломок чёрной звезды. Надо ли говорить, что поверхность планеты безжизненна?… Тут я положил начало новой цивилизации».