У суздальских соседей своей земли в избытке, но захотят они подсобить меньшому Ингварю? Константин миролюбив, тих и робок. Юрий, как воевода, одной гривны не стоит. Разве что Ярослав… Словом, вопросов было много, пожалуй, даже слишком много. Но главное – не было ни одного ответа, так что рассуждать обо всем этом можно хоть до бесконечности – все равно без толку.

И Мстислав Романович протяжно вздохнул, тем не менее подтвердил свое окончательное решение, которое в последние годы все чаще и чаще срывалось с его губ:

– Обождем малость. Тут горячку пороть – себе дороже выйдет, – и как бы в свое оправдание добавил: – Вон черниговцы, хоть и родичи, а сидят тихо, выжидают. И нам сидеть надобно.

Киевский князь, как умудренный опытом человек – как-никак седьмой десяток давно разменял, говорил разумно, взвешенно и толково. Все в его словах было правдой, кроме одного – у князей черниговских все было далеко не так спокойно, как ему думалось. И там вот уже который день судили и рядили – как быть дальше.

С одной стороны – такие же Святославовичи на Рязани, свой род, да к тому же женка одного из убиенных под Исадами князей – Кир-Михаила – меньшая дочь недавно умершего Всеволода Чермного. Его брату Глебу Святославовичу, который ныне на черниговском столе сидит, племянницей родной доводится. А самое главное – уже больно много их – без уделов – собралось ныне в княжестве. У усопшего Чермного – двое сынов, вовсе никуда не пристроенных толком, у самого Глеба сын такой же, да и у младших братьев черниговского князя потомство будь здоров. Одни Мстиславовичи чего стоят – Дмитрий, Андрей, Иван, Гавриил. Куда их всех девать?