От тягостных мыслей Патриарха отвлек шорох колес подъехавшей к дому машины. Владыка бросил взгляд на мониторы видеонаблюдения. У ворот стоял один из автомобилей епархиального управления. «Неужели, наконец-то, Амвросий?», — промелькнула в голове первосвященника радостная мысль. Поднявшись из кресла, глава Русской Православной Церкви подошел к пульту управления и нажал на одну из кнопок, впуская машину во двор.

Но радость его была преждевременной. Когда пассажирская дверь распахнулась, наружу вышел не иеродьякон Амвросий, а совсем другой человек. То, что сюда так поздно, да еще и без предварительного звонка, явился именно он, могло означать лишь одно — самые тревожные опасения Патриарха были не напрасны…

Больше из машины никто не вышел. Сокрушенно покачав головой, владыка пошел открывать дверь.

— Доброй ночи, святейший, — стоявший на пороге иерей Макарий перекрестился и отвесил низкий поклон. Хотел припасть на одно колено, но хозяин дома остановил его.

— Оставь протокол, Макарий, — властно произнес он. — Вижу, дело у тебя серьезное.

На госте и впрямь, как говорят, лица не было. Войдя в дом, он первым делом попросил воды. Напившись и отдышавшись, иерей Макарий дрожащим голосом произнес:

— Мы потеряли его.

— Как? Где? Когда? — Патриарх мгновенно понял, о ком идет речь, а потому сразу принялся задавать вполне конкретные вопросы. — По пути из Курска?

— Нет, святейший, покачал головой принесший горькую весть иерей. — Уже в Москве. Мы нашли тело в одном из городских моргов. Иеродьякон Амвросий был отравлен. Цианистым калием.

— Дело зашло слишком далеко, раз они могут позволить себе такое средь бела дня на столичных улицах, — напряженно произнес Патриарх. — Подумать только — не проломить голову, не зарезать, не застрелить даже, а отравить! При нем были какие-нибудь записи? Бумаги? Диски? Флеш-карты?