В Большом театре давали громкую премьеру — первую в России за не вспомнишь уже, сколько лет религиозную мистерию. Инициативу создать такой спектакль выдвинул приехавший из провинции молодой режиссер Карен Богостьян, и его предложение нашло горячую поддержку как в художественном совете театра, так и в Министерстве Культуры. «Сейчас, когда страну раздирает на части сатанинская смута, когда на театральной сцене сплошь матерятся и совокупляются, самое время для таких постановок», — решили в кулуарах, и Богостьяну дали зеленый свет. На премьеру были приглашены высшие лица государства — в том числе и Патриарх Русской Православной Церкви. Несмотря на огромное количество архиважных дел, владыка сумел найти время, чтобы посетить многообещающий спектакль, повествующий о Воскресении Христа.

В антракте сопровождавшие его люди разбрелись кто куда — кто пошел проветриться, кто — выпить воды в театральном буфете. На некоторое время первосвященник остался в ложе один…

Этим не преминул воспользоваться странного вида господин, который купил билет на спектакль, но на протяжении всего первого акта не входил в зрительный зал. Зато он проследил, в какую ложу направится Патриарх со своей свитой, и теперь терпеливо ждал, когда сможет осуществить свой замысел. Убедившись, что из ложи вышли все, кроме одного, высокий грузный старик в изысканном черном костюме, опираясь на трость, двинулся по направлению к приоткрытым дверям.

— Приветствую, владыка, — промолвил он, заняв место иерея Макария по правую руку от Патриарха.

— Ты?! — изумился тот. — Изыди!

— Не изыду, — улыбнулся неожиданный собеседник. — Ты прекрасно знаешь, что я не тот, на кого это может подействовать.

— Ты противен мне, — первосвященник демонстративно перевел взгляд на пустовавшую сцену. — Уйди.

— Мне тоже не так уж радостно находиться рядом с тобой, — вздохнул человек в черном. — Но так уж получилось, что сегодня мы с тобой преследуем одни и те же интересы.