Заречнев молча вытирал и себя пышущие жаром ладони, наклонял голову…. Сердце молотом отдавалось в голове, лицо горело так, что от него можно было прикуривать…. Неожиданно в наушниках прозвучал сигнал, послышался голос бессмертной:

– Всем курсантам, без исключения, через пятнадцать минут собраться в столовой для завтрака. После приема пищи – брифинг. Быть – всем! Так что вставайте лежебоки, халява кончилась! На завтрак собрались все. Зрелище было – еще то!

Дягилев пришел, как обычно, заросший трехдневной щетиной, с проседью; по Ар'рахху сложно было понять, когда он проснулся. Демьян выглядел, как свежевыбритый «огурчик». Юра с Женькой явно не выспались. Если можно было судить по их внешнему виду, то они не только не побрились, но и даже не успели заглянуть в умывальник.

Прихромал Заречнев, ничего не видящими очумелыми глазами поводил по курсантам, уткнулся в свою тарелку.

Первый раз к общему столу вышла Маша. Жучиха присело за стол наособицу, за отдельный стол. Ей принесли кубик чего-то серого и твердого. Обеими руками она захватила пищу, поднесла к «лицу». Изо рта показались жвала, которыми она быстро откусывала от кубика и отправляла кусочки себе в рот. Кое-кто из землян перестал есть, со страхом и любопытством рассматривая, как принимает пищу девушка-насекомое. Дягилев и Паршин молча переглянулись, спокойно продолжили завтракать. Глядя на них, то же самое стали делать и остальные земляне.

Судя по тому, как внимательно Дита наблюдала за реакцией и действиями своих подопечных, действо это – совместный завтрак всех членов её команды – было неслучайным. Бессмертная, понимая, как непросто устроить «раздельное питание» столь разношерстной команде на столь маленькой площади, решила не оттягивать сложный и неприятный момент привыкания членов экипажа друг другу в самом деликатном, пожалуй, вопросе – приеме пищи. Известно, что даже на Земле разные народы кушают по-разному. И то, что вполне приемлемо для одних, вызывает рвотный рефлекс – у других.