Вот об этом-то и думал с грустью Иван. Давно прикипел душою к этой зеленоглазой девчонке, присох, так что если и оторвать – так с кровью. Да и Евдокся – видно было – отвечала ему взаимностью. Но вот насчет явно неравного брака… Тут такие штуки не проходили. Евдокся – знатная женщина из старинного боярского рода, а он, Иван, кто? Иван Петрович Раничев, он же – Иван Козолуп, купеческий приказчик… якобы… На самом же деле – и.о. директора исторического музея, известного не только в Угрюмове и районе, но и в Москве, и в Петербурге, и даже в странах дальнего и ближнего зарубежья! И что значит – и.о.? Дня три, от силы неделя – и утвердили б его в мэрии. Директор музея – почти номенклатурная должность, не какой-нибудь там завалящий дворянин-служка, даже не из детей боярских – бери куда выше! Правда это все в той, другой, жизни, далекой и, кажется, нереальной… А здесь, в Великом княжестве Рязанском, Иван… ну не сказать, чтоб вообще никто… так, дворянин с ударением на втором слоге, человечишко служилый. Захочет князь – даст деревушку в кормление, будешь плохо служить – отберет. Дворянин, дворня – одного корня. Это уж потом, много позже, обретут они свое положение, а сейчас… Вот «дети боярские» – те почти то же самое, также от милости князя зависят, однако же отношение к ним другое, и в общественной иерархии куда как выше дворян стоят. Правда, и ниже бояр… куда как ниже. Но все же, все же… Как историк, Раничев понимал: «дети боярские» – термин расплывчатый, настолько расплывчатый, что имело смысл половить в мутной воде рыбку.