Они долго шли по длинным коридорам, минуя просторные, роскошные залы, пока не остановились перед черной эбеновой дверью. Она неслышно распахнулась, и гости оказались в просторной комнате с высокими окнами. Солнечный свет делал узоры роскошных ковров ярче, отражался бликами от полированного камня колонн, разделявших стены на равные промежутки. С высокого потолка на толстых цепях свисал огромный золотой обруч с многочисленными светильниками и изящными коваными подвесками.

В глубине комнаты на возвышении сидел сам жрец, святой Ваджран. В богатом парчовом одеянии и шапочке, усеянной драгоценными камнями, он мог служить земным воплощением Кубиры — такая сила и властность исходили от него, так пронзительно глядели горящие черные глаза.

Жрец внимательно рассматривал вошедших. Он ничем не выдавал своих чувств, но облик варвара поразил его еще во время утренней церемонии, а сейчас ошеломляющее впечатление от этой дикой силы и мощи лишь усилилось.

Конан стоял перед жрецом, смело глядя ему прямо в глаза. Его черные, еще влажные после купания волосы падали неровными прядями на лоб и плечи, подчеркивая суровость смуглого лица и решительно сжатых губ. Наброшенная на могучие плечи шкура огромного тигра делала его похожим на посетившее вендийские земли божество далеких северных стран, о которых здесь немало слышали от купцов и паломников.

Этим мощным, покрытым многочисленными шрамами рукам явно не хватало меча, а ноги, казалось, могли неутомимо нести своего хозяина по всему свету — так сильны и пропорциональны они были.

Конан чувствовал, что жрец рассматривает его, как породистого жеребца, и гнев засверкал в его синих глазах, ноздри затрепетали, руки невольно сжались в кулаки — он мгновенно стал похож на тигра, готового к прыжку.