Трол сдержанно поздоровался. Нишапр кивнул, убрал со лба тыльной стороной грязноватой от работы руки волосы, выбившиеся из-под банданы, и посмотрел на Меду. Кажется, он понял все, что было или могло быть между Тролом и этой девушкой. Улыбнулся.

– Прекрасные птицы, Трол, – оповестил он. – Смотри, какие они уверенные, какие крепкие. Должен признать, что эта девушка, – он еще раз посмотрел на Меду, – отлично справилась со своим делом, хотя почти ничего о них не знала. Вот только она не давала им летать, и мускулы их крыльев чуть затекли жирком.

Трол посмотрел на фиолетовых фламинго. Их было три, две самки, как определила в свое время Сибара, и один самец, с яркими перьями у хвоста, мощный, с чуть более длинным клювом, с перебитым и неправильно сросшимся правым крылом. По этой причине летать он не мог, но как производителю это ему ничуть не мешало.

Птицы были больше и мощнее хорошего коня, с непропорционально тонкими и коротковатыми по сравнению с настоящими фламинго ногами, с длинными шеями, на которые погонщики у туловища перед крыльями пристегивали причудливые седла. Обычно они ели какую-то кашу, которую Сибара и Меда варили им из овса. Но в это варево не реже чем три раза в неделю приходилось кидать огромные куски полусырого мяса, либо изрядное количество рыбы, иначе у птиц начиналось что-то, что Сибара как-то определила «несварением».

– Я не умею их седлать, – призналась Меда. – И управлять ими в полете тоже побаиваюсь.

– Ничего страшного, – отозвался Нишапр. – Я научу тебя.

– Тебе придется всех нас научить, – сказал Трол. – Весной нам потребуются эти птицы.

Меда посмотрела на Трола чуть ли не с испугом. Ей очень не хотелось расставаться с ними, она каким-то образом успела свыкнуться с фламинго, может быть, даже привязалась к ним.