Люди очень страдали от этой болезни, которой было, собственно, два вида. На этот раз зараза пришла из Дании. Ее называли «испанская болезнь». Это был катар с температурой, головной болью и болью в груди. Одновременно из Швеции пришла другая эпидемия чисто чумного характера — с нарывами и головной болью, приводившей к помешательству.

Силье были известны признаки болезни, ей пришлось видеть ее много-много раз. Из-за переутомления Силье соображала медленно, однако она осознавала, что раз она одна в семье пережила чуму и не заразилась, долго бродя по городу среди мертвецов, то за себя ей нечего бояться. Но как насчет ребенка? Мало надежды на то, что он справится с болезнью. Но если он останется один с мертвой матерью, то никаких шансов выжить у него вообще не останется.

Силье опустилась на колени рядом с девочкой, которая повернула к ней свое заплаканное личико. Это была красивая маленькая девочка крепкого сложения, с темными кудрями, темными глазами и сильными маленькими руками.

— Твоя мать умерла, — сказала Силье. — Она больше не может разговаривать с тобой. Ты должна теперь остаться со мной.

Губы у девочки задрожали, но от испуга она не посмела заплакать. Силье поднялась и осмотрела двери домов, выходящих на двор. Все три двери были закрыты на ключ. Мертвая женщина была, очевидно, не отсюда. Может быть, она пыталась попасть туда, чтобы умереть?

На стук Силье никто не открывал, она уже знала по опыту, что так будет. Быстрым движением она оторвала кусок материи от подола своего платья и свернула его, сделав какое-то подобие куклы. Силье положила сверток в руки покойницы, чтобы она не преследовала своего ребенка. После этого она молча помолилась за упокой души несчастной.

— Пойдем, — сказала она девочке. — Мы должны идти.

Ребенок не хотел. Он уцепился за материнский плащ, казавшийся красивым и не очень поношенным. Девочка тоже была хорошо одета. Без излишеств, но в простую и красивую одежду. Ее мать была, вероятно, когда-то ослепительно красива. А сейчас темные глаза тускло сияли в лунном свете.