В бурлящей тьме "ненормальной" стены что-то мелькнуло. Что-то более плотное, чем невесомая взвесь кипящей серости. Роман вздрогнул и отвел глаза. Он уже понял, что если длительно обращать внимание на эти видения, то они начинают медленно и неумолимо замещать реальность.

Катя что-то говорила...

- ...слышала выступление какого-то председателя... Не помню, как называлась организация, в которой он зарплату получает, какой-то комитет. По наркотикам. Представляешь, пугает.

- Пугает?

- Ага. Говорит что-то про ЛСД, что, мол, кошмарная штука.

- Правильно говорит... - сказал Роман.

ЛСД был больной темой, но Катя его не слышала.

- ... а корреспондент его спрашивает, мол, вы пробовали? А этот говорит, нет, и никому не советую, такой, говорит, кошмар. Не читал, но осуждаю.

Роман наклонился и поцеловал ее. Губы ощутили чуть сладковатый вкус. Пока длился поцелуй, под руку ему кто-то подтолкнул стакан с чем-то спиртным. Кажется, ром. "Хорошо живут медики, "- подумалось Роману.

- Но ведь он прав, - вслух сказал он после того, как оторвался от катерининых губ.

- Прав... - она соглашалась легко, это означало, что ее прежние слова были только предлогом, сложным подходом к какой-то теме. Катя умела подходить к нужному разговору издалека, в обход острых углов и нежелательных резонансов. Роману иногда казалось, что она только изучает всю эту декаденствующую тусовку, чтобы потом написать по ней диссертацию, или книгу, или сделать что-либо подобное. - Я хочу сказать, что нельзя безапелляционно судить о вещи, которую ты не пробовал, основываясь только на внешних наблюдениях.